Музыкальная энциклопедия
Hells Angels, группа, Ангелы Ада

Ангелы Ада, Хантер С.Томпсон (перевод А.Керви)

- Мы раздавим их как ничтожных тараканов! СЕГОДНЯШНЯЯ СВИНЬЯ - ЗАВТРАШНИЙ БЕКОН!... Мы убьем тех, кто жрет нас, и сожрем тех, кого убиваем!
- Хантер.С.Томпсон. "Песни Обреченного"

- Самая большая радость для мужчины - это побеждать врагов, гнать их перед собой, отнимать у них имущество, видеть, как плачут их близкие, ездить на их лошадях, сжимать в своих объятиях их дочерей и жен.
- Чингиз Хан, 1223

В конце июня `99-го, спустя несколько дней после выхода русской версии "Страха и Отвращения", мы сидели ранним утром с моим приятелем Джо Пескио (приехавшим с частным визитом от W.S.Burroughs Estate) в одном из rough trade-кафе на открытом воздухе в центре Москвы. Последних шлюх давно разобрали, сутенеры разъехались, а пятна крови, оставшиеся после избиения прошлой ночью пьяного "художника-концептуалиста", подсевшего к нам в неправильном месте и в неправильное время, уже успело смыть ливнем на рассвете.
- Что-то гадливое было в этом парне, - заметил Джо, разрезая пополам сочный грейпфрут. - Не держал дистанцию. Если свинью угостили пивом и дали дунуть, это еще не значит, что ее пустили за стол.
- Да, этот наглый либеральный хуй, видимо, полагал, что его знакомства уровня "Мутного Сруля", о которых он прожужжал нам все уши, дают ему право сказать: "Я всех вас беру на заметку...". Что интересно он имел в виду? А, черт с ним... гнилозубый хряк все равно был обречен.
- Он испытал свой мазохистский оргазм. "Тот, кто предстает перед законом, держит за уши волка", - процитировал Джо Роберта Бартона из "Анатомии Меланхолии". - Что, кстати, тебе сказали местные копы?
- Они взяли его бумажник. Как выражался Томпсон, они наверное думали, что мы наконец-то поймали Мартина Бормана. Бумажник Бен Ладена остался в американском посольстве. А прик-all Клинтона разорвался в китайском. Да-а, редкий китаец добегает до югославской границы...
- Кстати, ты в курсе, что Томпсон подарил Берроузу самый большой ствол из существующих в природе? Их делают на заказ в Вайоминге...
- Мне не жаль тех журналистов, которым Хантер приставлял такой ствол к башке... ПОТОМУ ЧТО ОН ПОНИМАЕТ ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ!!!
- Хантер, как и Уильям, вообще терпеть не мог "fruity" персонажей... Ну ты знаешь там: "Я прочитал все ваши книги! Вы - мой любимый писатель! Я восхищаюсь вашей смелостью!"... Или как там написал ваш fruity-Naked-Breakfast-издатель... "Бунт это же так весело!" Я где-то слышал русскую песню: "Ежики на минах подрывались, весело их тушки разлетались"...
- Ну Доктор же и говорил, сравнивая профессионального футболиста и фаната: "Первый - исполнитель в жестоком, порывистом и уникальном уголке реальности; другой - пассивный поклонник, служитель культа и иногда неряшливый имитатор стиля, очаровавшего его, потому что он безнадежно оторван от реальности, в которой просыпается каждое утро".
- И для исполнителя всегда наступает момент истины, когда он уже не хочет больше ничего объяснять...
Тут к нам подошла томная богемная тварь из какого-то модного журнальчика, "strange brood", "блядь с вывертом", как называли таких Ангелы Ада, и разговор прервался, хотя ей тоже не стали ничего объяснять, и даже не изнасиловали...

*

Я никогда не понимал людей, а среди них немало моих знакомых, которые стремясь остаться на плаву, с непостижимой страстью пытались сначала казаться очень плохими и порочными, а потом с той же страстью отчаянно доказывали, что они хорошие, могут быть респектабельными, нужны обществу или в лучшем случае самим себе... Топя друг друга они стремительно делали карьеру, столь же стремительно теряли все, тосковали, торчали, спивались, лечились, размножались, снова делали карьеру... И при этом оставались безнадежными унылыми банкротами, зацикленными на обретении социального статуса. Им обязательно надо было, чтобы их любили, и целовали изредка хотя бы в лоб. Мне их постоянные расстройства и истерики непонятны. Ну, конечно: "Нет такого мальчика, который не хотел бы стать злым, очень злым дядей". А очень злому дяде всегда хотелось послушать песню "Cheek to Cheek"...
В начале тридцатых годов молодой Уильям Берроуз сказал: "Другие люди отличаются от меня и я не люблю их". Позже он говорил: "Мне плевать, если люди меня не любят. Вопрос только в том, что они могут с этим поделать". О каннибалах, пожирающих человеческий дух, этот "древний человеческий дух", много писали Керуак и Кен Кизи. Уместно ли сказать "человеческий"? "Есть жестокие души - которые верят, что вселенная - зло... страшащиеся жизни, не понимая ее безвредной пустоты", - декламировал в Беркли Аллен Гинзберг свое посвящение Ангелам Ада. Перефразируя "Голый Ланч", каннибалы, судя по их победным реляциям, отловили уже почти всех. Остались немногие. Но каннибалы все равно опасаются, что какой-нибудь одиночка, движимый инстинктом самосохранения, вырвется и опрокинет на бегу котел с их трапезой, а точнее с его же сваренными в собственном соку сородичами. И не важно, что он проиграл. "Ты смотришь на проигравшего, который собирается устроить погром на пути прочь от мира сего", - скажет малоизвестному "журналисту" Томпсону один из Ангелов Ада. "Я наслаждаюсь жизнью в горах на высоте 8,000 футов, глубоко в снегах и лесах; и то, что я вношу в жизнь все время - конфронтация. Потому что идет Война, - скажет спустя добрый десяток лет всемирно известный писатель Томпсон очередному малоизвестному журналисту. - Я давно сделал свой выбор. Кое-кто говорит, что я превратился в ящерицу без пульса. А правда?... да Бог ее знает... Я никогда не думал, что проживу больше двадцати семи. Каждый свой день я поражаюсь этому, как и любой, кто понимает, что я все еще жив".

- Так всегда с джентльменами удачи. Жизнь у них тяжелая, они рискуют попасть на виселицу, но едят и пьют, как боевые петухи перед боем. Они уходят в плавание с сотнями медных грошей, а возвращаются с сотнями фунтов. Добыча пропита, деньги растрачены - и снова в море в одних рубашках...
- Джон Сильвер продолжал говорить, не подозревая, что его подслушивают.

Публикация "Страха и Отвращения" в России происходила при столь анекдотичных обстоятельствах, что об этом стоит сложить отдельную сагу. Любопытствующие могут прочитать хотя бы мое неофициальное предисловие к "Лас-Вегасу" - "Все кажется готово... Ты Готов? Готов?"... Еще лет пять назад, в свой личный "страх и отвращение в Лидсе", на фестивале, куда я приехал обозревать концерт Manic Street Preachers, я попытался ответить своему фотографу, типа Ласерде, почему же все-таки эта книга, да и любая другая работа Томпсона не опубликована на русском языке. И не смог... То ли потому, что он впал в кислотное безумие и решил вырезать у меня на лбу значок бесконечности... а "Мейса" под рукой не оказалось и его пришлось отключить электрошоковой дубинкой... То ли потому что мы тогда в очередной раз поймали волшебной миг "и мчались на гребне прекрасной и высокой волны", пронзившей нас сверкающей харкотиной свинговой картечи в Эдинбургском пабе и выпавшей дохлым моллюском на песок Брайтонского пляжа... Не смог и немного погодя, когда одни друзья рукоплескали вспышками фотообъективов демонстрациям сиятельных гомиков и восточных красавиц, а другие кружились в экстазе руководящей работы.
Хотя, честно признаюсь, у меня не было никакого желания предлагать "Страх и Отвращение" "отечественным" издателям "в законе" (in-law). Мне просто не хотелось больше ничего объяснять, даже несмотря на вышедший спустя три года фильм. Вот они - трюки паблисити, "подхалимского потворства запросам публики", столь блистательно, по косточкам, разобранного Хантером в "Ангелах Ада". Марк Эймс, главный редактор газеты "Exile", получив в подарок экземпляр "Fear and Loathing" грустно заметил: "Еще несколько лет назад я предлагал опубликовать ее здесь всяким издателям. Я говорил, что молодежи она понравится. Только слепой и глухой не мог этого понять". И как же сейчас для нас прозвучат слова Томпсона, написанные в "Ангелах Ада" двадцать пять лет назад? "Поколение, представленное редакторами Time (любая замена в русском издательском контексте), жило так долго в мире, полном целлулоидных отверженных (outlaw), ворующих зубную пасту и бриолин, что больше не в состоянии противостоять реальной вещи. Двадцать лет они просидели со своими детьми, наблюдая за вчерашними отверженными, бесчинствующими во вчерашнем мире..." И еще один пассаж, который стоит запомнить: "В нации перепуганных тупиц налицо удручающая нехватка outlaw... И те, кто преуспели, всегда приветствуются... у них есть это лишнее "нечто"".
Дело даже не в том, что "поколение жадных тупиц" не воспринимает целый "культурный" (слово-то какое!) пласт, находится вне его контекста, да и в большинстве своем не читает того, что издает... И дело не в том, что создавая спешными темпами причудливый по своей аляповатости молодежный потребительский книжный рынок они держат своих потенциальных клиентов за круглых "неосведомленных" идиотов, которые и так все схавают, что им предложат. Просто они не Johnsons, в какие бы одежды они не рядились. А если они не Johnsons, то они - Shits. Ох уже мне этот великий нетленный образ премудрого Барыги-Просветителя!

- А все же не отвертелся от виселицы - его вздернули в Корсо-Касле, как собаку, сушиться на солнышке... рядом с другими. Да! То были люди Робертса, и погибли они потому, что меняли названия своих кораблей.
- Джон Сильвер бочке из-под яблок.

Какие-то журналисты радостно написали про публикацию книги Томпсона, как про "Наш ответ на бомбардировки Югославии"... Все это глупости, и вы, друзья, этим журналистам не верьте. Вспомните слова Рауля Дьюка о журналистике, как "о потайном входе в отхожее место жизни". Не было никакого ответа... "Проглотил аист лягушку, сунул клюв в задний проход и говорит: "Циркулируй, сука!"" И как любил повторять Дядя Билл: "Keep your eyes on the prize!" Небольшая пакость Главному Копу, пользуясь выражением Ангелов Ада, еще не дает оснований для патетических заявлений о неких мифических ответах на повсеместные бомбардировки Shits человеческого сознания. С тем же успехом, например, можно сокрушаться о гибели в Белграде очередного "истинного друга русского народа" (газета "Завтра"), якобы злодейски уничтоженного агентами НАТО, и не понимать, что "истинный друг" был простым криминальным боссом, сделавшим себе состояние на торговле бензином и наркотиками, и был выведен в расход соперничающей группировкой. Вскоре после публикации "Страха и Отвращения" мне позвонил Александр Тарасов, один из наших лучших некорректных авторов. "Вот, пытался пробить рецензию на Вегас в журнал "Знамя"... Но ты же понимаешь, редактор там либеральный прозападник и не захотел печатать рецензию на анти-американскую книгу", - сообщил он. "Хуйня, - сказал я. - Надо было ему объяснить, что Томпсон - самый Американский из всех Американских писателей, признанный стилист в современной американской литературе, и к тому же настоящий патриот. Другое дело, что его патриотизм не имеет ничего общего с аморфной позицией, так называемым Путем "нации самодовольных, но вечно чем-то напуганных тупиц". Он создавал идеальный образ существования во враждебном ему лично мире, ЕМУ ЛИЧНО, а не всяким там радикалам из Беркли, осевшим позже на престижных профессорских ставках, или твердолобым консерваторам, воюющим по сути с тем своим будущим, наглядно представленным отдельно взятой рожей Рональда Рейгана, бессмысленно пускающей теперь слюни себе на пижаму. И Американская Мечта для Томпсона не пустой звук, и не повод для насмешки. Надо лишь понять, что эта его Мечта не имеет ничего общего с "Путем старых и злых". Он всегда отстаивал только одну вещь - "privacy", и агония Американской Мечты лично для него - трагическая потеря нацией этой самой "privacy", чувства личной обособленности, когда кучка злобных ублюдков у власти никогда не оставляет тебя в покое, кастрируя твою самость в гадюшнике иллюзорных условностей своих якобы высоко моральных принципов".
Один английский журналист, пришедший на презентацию "Страха и Отвращения", мрачно сказал мне, жалуясь на отсутствие хорошей дури у безмазовых клубных разъебаев:
- В войну ваши солдаты бросались с гранатами под танки, а сейчас не могут взорвать какого-то жирного обезумевшего бастарда с его оравой продажных подонков. Эх, был бы сук, а петля всегда найдется...
- Доберманы не говорят, а державный орел-ягнятник пропал в сортире, - ответил я.
- Что? - он удивленно вскинул брови.
- Против них нет улик. Но их нет и против меня. Конечно, надо все быстрее кончать. Сегодня же.

*

- Склеп завален. Мне одному не справиться. Я уже пробовал.
- Может быть, позвать других?
- Например?
- Ерофеева, еще кого-нибудь.
- Нет! Предпочитаю бандитов. Легче сговориться, дешевле и наверняка не продадут.
- "Мальчики напряженно прислушивались, боясь пропустить хотя бы одно слово".

"Не знаю, насколько Томпсон был изначально заинтересован в Ангелах Ада, - заметил как-то один американский критик. - Но его подход в корне отличался от всего, что предлагала тогдашняя журналистика. Вместо того, чтобы погрязнуть в изложении популярных фактов из истории Ангелов Ада, он предложил новый скорректированный издевательский репортаж-препарацию домыслов истеблишмент-медиа, он писал о том, что они означали лично для него, и как они затронули его жизнь. Презрев так называемую журналистскую объективность, он написал эту книгу через призму своего "Я" и умудрился остаться по-своему объективным". Чтобы понять, как и почему Томпсону удалось написать, по признанию самих Ангелов, "единственную правдивую вещь, когда-либо написанную о них", надо начинать рассказ не с того момента, как в 1964-м, Бирни Джарвис (в книге выведен под именем Притэма Бобо), бывший Ангел Ада, а тогда репортер Chronicle, привел безработного журналиста в мастерскую Ангелов в южном Сан-Франциско и представил его им. Общественная истерия (или истерия общественной морали (Moral Paniсs)) вокруг outlaw-мотоциклистов была в самом разгаре, и тема уже вовсю эксплуатировалась прессой, настолько преуспевшей в создании сверхдемонического рекламного имиджа Ангелов Ада и других стоящих "вне закона" клубов, что во время объявленных байкерами Пробегов "города по всей стране с нетерпением ждали вторжения, надеясь, что их изнасилуют и разорят". Идея книги о "низшей форме животных", об "армии грязных волосатых насильников на мотоциклах" давно витала в потной атмосфере офисов различных издательств - фактически это был социальный заказ, и его надо было выполнять. Америка, по словам Томпсона, "плодила массовое беззаконие и отчуждение с конца Второй Мировой Войны". И это была "не политическая вещь, а ощущение новых реалий, крайней необходимости, гнева и иногда отчаяния в обществе, где даже верховные власти, судя по всему, хватаются за соломинку". Параллельно во многом искусственной "моральной революции", о который так любили рассуждать американские интеллектуалы, в реальность стремительно ворвался "легион молодых трудоспособных людей", чья неиспользованная энергия неизбежно должна была найти деструктивную отдушину. Требовался "иной род безумия и насилия", новый подход. "Многие были призваны, но немногие избраны".
Как ни парадоксально, Хантер Томпсон всю свою жизнь ненавидел, и до сих пор ненавидит, журналистику. Имидж известного журналиста чудовищно тяготил его еще в шестидесятые. То, что для него началось как своего рода эксперимент, потому что он "больше ничем другим не мог заняться, кроме как писать", вскоре превратилось на какое-то время в главное препятствие на пути к "настоящему писателю". Создавая своим образом жизни инфернальный хаос, из которого как из рога изобилия извергались его самые важные формулы, используя саморазрушение как топливо, "необходимое зло", для "достижения успеха в обществе с удручающей нехваткой outlaw", он по сути дела писал главы всего одной книги, растянутой на десятилетия - от "Последней Драки в Городе Толстых" пятидесятых до "Добро пожаловать в тюрьму" девяностых (см. "Песни Обреченного"). Прекрасный ответ на вопросы "Как" и "Почему" "отчаянный южный джентльмен" пришел к теме Ангелов Ада, и уже отталкиваясь от нее вскоре достиг культового статуса "рок-звезды", и единственного в своем роде "Безумца Вне Закона", на которого никто так и не смог найти управу, можно найти в объемистом томе его писем - "Гордая Автострада"(с 1955-го по 1967-й). Здесь есть все, что нужно, чтобы поймать дух и времени и человека, и всех тех, кого он так или иначе встретил "на пиру насилия и страсти и непрерывной революции".
Извращенное остроумие, бесконечное мошенничество, чрезмерные излишества, огромная самоуверенность, выворачивание наизнанку своего израненного недооцененного эго и идиопатический гнев "праведного" outlaw, по признанию друга Томпсона, писателя Уильяма.Дж.Кеннеди, автора романа "Ironweed"(удостоенного в восьмидесятые Пулитцеровской премии) - все это уже окончательно сформировалось в не по годам развитом воображении Хантера в Пуэрто-Рико, в Сан-Хуане, где он, задыхаясь от отвращения, зарабатывал себе на хлеб журналистикой. И этот джентельменский набор он использовал в те дни, чтобы пробить себе дорогу в литературу, "маршируя под ритм своего барабана". Дуглас Бринкли, редактор "Гордой Автострады", замечает, что Хантер культивировал тогда в себе образ Американского Адама, фигуры, которую критик Р.Льюис определял, как "индивида-одиночку, полагающегося только на свои силы и самодостаточного, готового к конфронтации со всем, что его ожидает, и использующего при этом свои собственные уникальные врожденные способности". Писатели, во многом повлиявшие на двадцатилетнего Томпсона, никогда не принадлежали к какому-нибудь литературному движению или элитному клубу, не были достоянием "книгомесячных салонных дам", и по идиоматическому выражению "гнали своих лошадей" - Эрнест Хемингуэй ("...правда я не хотел быть на него похожим или чтобы меня с ним сравнивали. Он то, как раз, гнал быков" - Х.С.Т), Джек Лондон, Генри Миллер. "Хороший писатель стоит над всеми движениями, - писал Томпсон. - Он и не лидер, и не последователь, а только блестящий белый мяч для игры в гольф, летящий в лузу преодолевая сопротивление ветра". И не случайно, что в 1960-м Томпсон переехал на какое-то время в Биг Сур - он хотел быть рядом с Миллером, чью иконоборческую откровенность и решительность, "гнев праведного outlaw", ставил выше всех остальных. Слово outlaw - буквально "стоящий вне закона" или "отверженный" - одно из важнейших в мифологии Томпсона, как и выражение "страх и отвращение", его реакция на существование в обществе и культуре потребления, "сточной канаве, дамбе с таким количеством протечек, что ни у какого закона не хватит пальцев их заткнуть". Outlaw выражает отнюдь не социальную позицию - это состояние души, отношение к миру, которое не выразить никаким переводом (поэтому во многих случаях оно оставлено в переводе "Ангелов Ада" так, как оно есть). В наш лексикон давно уже вошли слова "фрик", "джанки", "трип", а раз вошли они, то непременно войдет и "outlaw". Так можно сказать о каждом, "у кого есть и кто с этим, и если ты сам не врубаешься, то никто тебя не врубит", - как заметил в "Джанки" "literary outlaw" Уильям Берроуз. "Лучше править в аду, чем служить в раю", - говорит лидер outlaw-байкеров в фильме "Ангелы Ада на Колесах" (в котором, кстати, промелькнул и Томпсон).
Применительно к Ангелам Ада и другим мотоциклетным клубам иногда можно говорить "отверженные" - в контексте того, что они были отвергнуты Американской Мотоциклетной Ассоциацией. Но и здесь надо понимать, что outlaw-байкер - это стиль жизни, а не стиль езды на мотоцикле. Массовая культура сделала из них миф, настолько притягательный в своей "наоборотности" и "отвратности", что мотоциклетные субкультуры оказались самыми живучими - существуя по сей день, они так и не пережили своего упадка. Байкеры или рокеры являются аутсайдерами презираемого ими изнеженного общества, у них считается позором быть такими как все. Они создали свое собственное общество со своими правилами и понятиями о морали. Не все мотоклубы относятся к "1%", а только те, что совершенно осознанно становятся против гражданских норм, государственных правовых понятий, бюрократической опеки. В средние века такие люди, как байкеры, тоже были бы "людьми вне закона", вольными стрелками и бунтарями, и такими они видят себя до сих пор. Из-за этого они автоматически становятся не только аутсайдерами, но и врагами государства и даже преступниками. Байкеры всегда функционировали по ту сторону социальных ценностей. "Рожденные Проигрывать" сорви-головы использовали любую возможность выделиться среди остальных на грани дозволенного законом, и тем самым практически полностью отошли от жизни в социуме. "Cтилистически и идеологически они были аутсайдерами безо всякого желания стать инсайдерами"

*

- Прочь! Все прочь с вашими копытами, шкурами и крашеным железом! Только тот, кто своей рукой убил Вепря, может показать его клыки!
- Лорд Кроуфорд, бросающий окровавленную голову перед блестящим собранием венценосных козлов.

"Когда мы впервые стали говорить с ним о прозе в конце пятидесятых, его, так сказать черновой, работой был роман "Принц Медуза, - вспоминает о своей переписке с Томпсоном Уильям Кеннеди, - а вскоре он начал "Дневник под Ромом" (The Rum Diary), надолго с тех пор приковавший его внимание". Ни один роман так и не был тогда опубликован, и их отрывки спустя тридцать лет появятся в "Песнях Обреченного" (а еще спустя десять "The Rum Diary" вышел отдельной книгой). Реакция литературных редакторов и агентов на раннее творчество Томпсона, была в духе "Если бы это было написано Уинстоном Черчиллем, это было бы забавно". ""Принц Медуза" снова положен в стол, в третий, и последний раз, - писал Хантер Кеннеди из Нью-Йорка в 1960-м. - На самом деле книжка получилась так себе... Я просто набрасывал кое-что, чтобы прочувствовать и начать тот "Великий Пуэрториканский роман", о котором уже говорил... Я так часто шел на компромисс с самим собой, что не могу больше честно смотреть на себя, как на мученика... Я думаю, что, возможно, мне лучше стать оппортунистом с огромным болезненно воспаленным талантом". "Его разговор о мученичестве и компромиссе были для меня романтическими идеями, мало пригодными, если писатель убеждает себя в своей серьезности, - комментирует Кеннеди. - Мы перебирали примеры о том, как долгое время пренебрегали Фолкнером, о хронических неудачах Натанеэля Уэста, о печальном увядании Фитцжеральда, когда его совершенно не печатали. Но все, что Хантер делал в смысле компромисса, так это слишком много пил и писал второсортную журналистику, чтобы оставаться в списке живых".
Приведем выдержки из писем Томпсона Кеннеди разных лет:
1960. "Если бы я не был так уверен в своем предназначении, то мог бы даже сказать, что на меня нахлынула депрессия. Но что-то она так как-то и не нахлынет, а кроме того всегда есть завтрашняя почта"... "Моя проза все еще отказывается продаваться... Начал Великий Пуэрториканский Роман и ожидаю, что в этом-то и будет вся собака зарыта".
1961. Роман продвигался плохо и агент отказался его принять. "И вот мы снова разбиты, лодки, плывущие против течения", - писал он Кеннеди, цитируя Гэтсби, "орифламму его продолжающегося мученичества с Американской Мечтой".
1963. Кеннеди негативно отреагировал на "Дневник под Ромом" и посоветовал Томпсону бросить его. "Я решил переписать роман", - ответил он.
1964. Зарабатывание денег журналистикой не приносит ему никакого удовольствия. "Если повезет, я снова вернусь к писательству".
1965. Томпсон остается практически без средств к существованию и не может устроиться даже грузчиком..."бьюсь над романом... проза не угнетает меня так, как журналистика. Это труднее, и гораздо более пристойная для человека работа".
1965. Его статья "Мотоциклетные банды: Проигравшие и Аутсайдеры", напечатанная 17го мая 1965-го в The Nation, немедленно спровоцировала шесть предложений от издателей написать книгу об Ангелах Ада. "Я в истерике, предвкушая деньги... Самой лакомой фишкой момента, похоже, будет "Дневник под Ромом". Если бы роман был готов прямо сейчас, я бы смог выбить завтра 1500 долларов аванса. Но, как ни печально, он недостаточно хорош, чтобы его кому-то посылать".
1965. "Я должен бросить журналистику... и посвятить себе писательству, если я вообще способен. И если чего-то стою, то мне искренне кажется, что это будет в области прозы - единственный путь, которому я могу следовать со своим воображением, точкой зрения, инстинктами, и всеми другими неуловимыми фишками, так нервирующими людей в моей журналистике".
А было ли то, что он писал, вообще журналистикой? Томпсон вскоре это, наконец, понял. Красной нитью в его письмах тех лет проходит презрение к прессе, представлявшей мейнстрим; он рассматривал их как льстивых шакалов, глашатаев-лизоблюдов "Ротари Клуба", Американского правительства и истеблишмента Восточного побережья. Так называемым профессиональным объективным журналистам The New York Times он противопоставлял субъективную журналистику Х.Л.Менкена, Амброза Бирса, Джона Рида и Ай.Ф.Стоуна. Когда его вышвырнули за хулиганство из нью--йоркской Daily Record, он мрачно констатирует в письме: "С этого момента буду жить так, как мне кажется, я должен". И там же добавляет два главных правила для честолюбивых писателей: "Первое, никогда не смущаться использовать силу, и второе - максимально злоупотребить своим кредитом. Если ты помнишь это, и если сможешь не потерять голову, то тогда есть шанс, что ты пробьешься".
О так называемой новой журналистике написано уже так много, что никто толком не может вспомнить, когда же она точно появилась. На рубеже 1965-66-го, когда Томпсон написал "Ангелов Ада", сложился целый круг признанных авторов, завоевавших вскоре себе огромную продвинутую аудиторию. Но в то время как Гэй Тейлизи, Джимми Бреслин, Труман Капоте, Том Вулф, Норман Мейлер и Терри Сауферн, обслуживая растущий спрос на "новую журналистику", окопались в Esquire и Нью-Йоркской Herald Tribune, Томпсон, предпочитавший термин "импрессионистская журналистика", не купился на этот размытый и во многом ограниченный "интеллектуальными" рамками феномен. Он по большей части следовал традиции, и восхищался, как Эрнест Хемингуэй, Стивен Крейн и Марк Твен комбинировали технику художественной прозы и репортажа, подчеркивая степень авторского участия при описании новостных событий. Упомянутый выше Дуглас Бринкли добавляет в этот список еще и Джорджа Оруэлла (его отчет о Гражданской Войне в Испании "Памяти Каталонии" или повествование о нищенском существовании "За Бортом Жизни в Париже и Лондоне"). И если Оруэлл мог жить под мостом с нищими и алкашами, и писать об этом в своих репортажах, то и Томпсон отправлялся в "логовище контрабандистов" в Арубе, в публичные дома в Бразилии, пьянствовал и разъезжал с мотоциклетными бандами в Калифорнии, невзирая на риск оказаться в тюрьме или быть жестоко избитым. "Художественная литература - мост к правде, которую не может затронуть журналистика, - напишет Хантер своему редактору Ангусу Кэмерону в 1965-м. - Факты - ложь, когда их сводят к общему знаменателю". И хотя он отмечал среди знаковых фигур "импрессионистской журналистики" Эй.Джей.Либлинга в новостной прессе, спортивного журналиста Грантлэнда Райса, певца "расовой проблемы" Джеймса Болдуина и Нормана Мейлера с его экзистенциальным гневом, но все же с его точки зрения ни один из них не смог ухватить взрывной смысл "личного журналистского приключения", отличавшего Оруэлла, Лондона и Хемингуэя.
Так что нет ничего удивительного в том, что молодой Томпсон приглашает Уильяма Фолкнера вместе с ним "красть цыплят", объявляет Нельсона Элгрина столь же порочным, как и Никсон, предупреждает Нормана Мейлера, чтобы тот смотрел за своим тылом, потому что "ХСТ" уже пишет "Великий Пуэрториканский Роман". Хемингуэй охотился на львов у горы Килиманджаро, Хантер Томпсон заваливает своим длинным охотничьим ножом кабана в Биг Сур. Если Джинджер Мэн у Донлеви заказывал пять стопок виски, чтобы разойтись, то Томпсон заказывал пять бутылок. Семимильными шагами он двигался к своей цели, к тому состоянию, когда по сравнению с его экстремистской историей "Сердце Тьмы" начнет казаться какой-нибудь байкой, которую рассказывают детям на ночь.
"Во многих наших самых первых беседах, - говорит Уильям Кеннеди, - главной темой была оригинальность писателя: насколько сила языка отделяет его от остальных, насколько их истории, а не их идеи, были великими, а для того, чтобы идея была жизнеспособной требовалось воплощение автора в повествовании, иначе она была бесполезной. Идея прийти к читателю с клыками, с которых капает мудрость, была столь же смешна, сколь и бесполезна.
Такие разговоры - часть основной подготовки для любого прозаика. Реальная проблема состоит в том, как научиться использовать это понимание. Хантер идентифицировал себя с литературными аутсайдерами: Холденом Колфилдом Сэлинджера, Джинджер Мэном Донлеви. Он научился у Мэнкена как быть злобным бойцовым псом, но в то же время воодушевлялся Элгрином, Фитцжеральдом и Уэстом, боготворил Дилана Томаса и Фолкнера. Он говорил в конце шестидесятых, что главная вещь, которую он хочет сделать - это создать "новые формы" прозы".

Несмотря на то, что Томпсон заслужил репутацию "грозы редакторов и агентов", часто избивая первых и увольняя вторых (он называл их вампирами, "высосавшими десять процентов Американской жизни"), на протяжении всей своей литературной карьеры он восхищался одним единственным редактором - Кейри МакУильямсом из The Nation. Именно благодаря МакУильямсу появились "Ангелы Ада", и именно ему Томпсон обязан сумасшедшим успехом своей первой книги. Хантер впервые попал в поле зрения МакУильямса в августе 1962-го, когда редактор прочитал замечательные латиноамериканские репортажи журналиста для National Observer, написанные в алкогольном ступоре (позднее опубликованы в сборнике "Великая Акула Хант"). МакУильямс был потрясен способностью Томпсона "исключительно нагло погружаться в репортаж", строя его на своих собственных приключениях, как он это сделал в "Вольном Американце в Логовище Контрабандистов". Через пару лет, когда Томпсон со скандалом ушел из Observer, потому что редакторы от компании "Доу Джонс" отказались печатать его рецензию на роман Тома Вулфа, "The Kandy-Kolored Tangerine-Flake Streamline Baby", МакУильямс обратился к Хантеру с просьбой написать для The Nation репортаж о Free Speech Movement Марио Савио в Беркли. С этого момента между ними завязалась оживленная переписка. Почти каждую неделю Томпсон писал МакУильямсу о всем, что только могло тогда вызвать интерес - от ареста Кена Кизи по обвинению в хранении марихуаны и убийства Малькольма Икса, имиграционных лагерей в Салинас Уэлли и "пылающей гитары" Джими Хендрикса до политического взлета Рональда Рейгана и падения Линдона Джонсона. "Уничтожение Калифорнии - вполне логичная кульминация Переселения на Запад, - писал Томпсон МакУильямсу из своей квартиры на Хейт-Эшбери. - Красное дерево, фривэи, законы о наркотиках, беспорядки на расовой почве, загрязнение воды, смог, движение Free Speech, и, наконец, губернатор Рейган - все вместе это логично, как в математике. Калифорния - конец во всех отношениях. Это смерть идеи Линкольна, что Америка была "последней и лучшей надеждой человека".

Предложение МакУильямса написать статью об Ангелах Ада для The Nation стало важнейшим поворотным пунктом карьеры Томпсона. 18 марта 1965-го Хантер пишет, что эта идея стала для него "приятным сюрпризом". "Я удивлен, что кто-то в редакционной обойме действительно заинтересован в подробном освещении этого явления". Не откладывая дела в долгий ящик, Томпсон отправляется в офис Главного Прокурора Калифорнии, где получает его печально знаменитый доклад, безжалостно высмеянный на страницах "Ангелов Ада". "С такой журналистикой, типа "247 шефов полиции обвиняют мотоциклетные банды", никакого толка у меня не выйдет. Ну и что с того? Шефы полиции обвиняют все, что только связано с шумом... Я не представляю, как можно обойтись в статье об этих мотоциклетных ребятах без их собственной точки зрения... Для меня, Ангелы Ада - вполне естественный продукт нашего общества... И я хочу выяснить следующее: кто они? Какие люди становятся Ангелами Ада? И почему? И как? Механизм". Знакомство с Ангелами произошло через неделю. "Безумный день закончился, - пишет Томпсон в письме приятелю 26 Марта. - В половине седьмого выпроводил последнего Ангела Ада из своей гостиной... Делаю статью о мотоциклетных бандах для The Nation - денег кот наплакал, но приколов куча. Перед тем как пустить их в свой дом прошлой ночью, я объяснил, что хотя от меня нет никакого толка в драке, я все же предпочитаю получать свое мясо с помощью двухствольного ружья 12 калибра. Они, кажется, уловили смысл этой концепции и мы прекрасно провели время; несмотря на продолжительную истерию Сэнди (жены - прим.А.К.), и на то, что мы обеднели на галлон вина и ящик пива, я все-таки полагаю, что в итоге мне удалось набрать основу для минимум пяти отменных статей".

Спустя два месяца в "The Nation" выходит теперь уже легендарная статья Томпсона, принесшая фри-ланс автору немедленную славу и контракт на книгу. "Как только вышел этот репортаж, по отделениям Ангелов была пущена малява, что со мной можно иметь дело. Немногие из них ее читали, а те, кто читал, сказали, что все в порядке. Это была моя верительная грамота, чтобы вернуться и написать книгу.

Они сказали, что это единственная честная вещь, когда-либо написанная о них. Им было плевать на брутальность или на всякие мерзости. Главное, что они смогли идентифицировать себя в реальности того, о чем они читали. Они понимали, что это был "правильный", честный отчет о всем, что с ними связано. Вот почему он и стал моей визитной карточкой. Они уже больше не беспокоились о том, что я напишу в своей книге".
просмотров: 431

  • симфония
  • музыка
  • танец
  • история
  • день рожденья
  • рок
  • композитор
  • HistoryRussianRock
  • Search All Ebay* AU* AT* BE* CA* FR* DE* IN* IE* IT* MY* NL* PL* SG* ES* CH* UK*
    TWENTY ONE PILOTS - REGIONAL AT BEST (CD)

    $17.99
    End Date: Thursday May-30-2019 20:27:21 PDT
    Buy It Now for only: $17.99
    |
    2CD AC/DC GREATEST HITS Collection

    $9.99
    End Date: Sunday Jun-16-2019 15:34:47 PDT
    Buy It Now for only: $9.99
    |
    Tyler The Creator IGOR (Mixtape) Official PROMO CD Rap Trap Hip Hop

    $21.90
    End Date: Friday Jun-21-2019 18:12:33 PDT
    Buy It Now for only: $21.90
    |
    US SHIPPING Blackpink [Kill This Love] Album Random CD+2p Poster+Book+etc+Gift

    $24.95
    End Date: Sunday Jun-9-2019 13:18:44 PDT
    Buy It Now for only: $24.95
    |
    Search All Amazon* UK* DE* FR* JP* CA* CN* IT* ES* IN* BR* MX
    Search Results from «Озон» Музыкальные инструменты и оборудование
     
    Электронный музыкальный инструмент Casio SA-76, Orange цифровой синтезатор
    Casio SA-76, Orange цифровой синтезатор
    Цифровой синтезатор Casio SA-76 с 44 клавишами предлагает всем начинающим уникальные музыкальные возможности. 100 тембров, 50 стилей, встроенные композиции для обучения, новейший звуковой процессор с серьезной для таких синтезаторов 8-ми нотной полифонией, а также ЖК дисплей, помогающий с первых шагов разобраться в 2-х строчной нотной грамоте - все это делает инструмент отличным помощником для начинающего музыканта.

    Ваше любимое звучание одним нажатием: кнопка переключения фортепиано / органа дает возможность быстрого выбора звучания. Для переключения достаточно нажать на кнопку.

    Обширный репертуар из 100 тембров предлагает великолепное качество.

    Мелодии на каждый вкус: 100 мелодий для разучивания дают возможность освоить разные стили.

    Наглядно и удобно: ЖК дисплей обеспечивает быстрый доступ ко всем функциям инструмента.

    Выбери правильный ритм. Барабанные пэды - замечательное введение в мир цифровых ударных инструментов. Пять кнопок, для отдельного барабана или перкуссии облегчают игру ритма и дают возможность солировать одним нажатием.

    Возможность отключения мелодии - эффективный способ освоить правую руку. Для разучивания предложено 10 композиций.

    Динамики: 2 x 0,8 Вт

    Адаптер питания в комплект не входит....

    Цена:
    5890 руб

     Hohner Blues Harp 532/20 MS C (M533016X) губная гармошка
    Hohner Blues Harp 532/20 MS C (M533016X) губная гармошка
    Губная гармоника Hohner Blues Harp 532/20 MS C это единственный представитель MS серии с деревянным корпусом.

    Несмотря на то, что к деревянной гребенке платы крепятся при помощи двух винтов, эта модель сохраняет характерный хрипловато-шершавый тембр, который характерен для инструментов с деревянным корпусом. Инструмент подходит как начинающим, так и профессиональным исполнителям.

    Гармошка изготовлена из дерева дуссие. Оно произрастает в Западной Африке. Это одна из недорогих местных пород. Древесина дуссие имеет ровную, крупную текстуру, средний блеск и неравномерные, спутанные волокна. Затейливые переплетения волокон придают изделиям из этого дерева особую элегантность.

    20 медных язычков
    Вид: диатоническая
    Строй: Richter
    Количество отверстий: 10
    Платы: медь (0,9 мм)
    Корпус: дуссие
    Тональность: C...

    Цена:
    2446 руб

    Электронный музыкальный инструмент Denn DCG390 акустическая гитара
    Denn DCG390 акустическая гитара
    Denn DCG390 – классическая акустическая шестиструнная гитара. Корпус инструмента изготовлен из клена и липы и имеет лакированное покрытие красного цвета. Эту гитару вы всегда сможете взять с собой....

    Цена:
    3790 руб

    Электронный музыкальный инструмент Veston KUS 15RD укулеле
    Veston KUS 15RD укулеле
    Укулеле Veston KUS 15RD - отличный выбор, если нужен подарок для детей или для любимой девушки. Стильный и красочный дизайн, мягкое звучание маленькой гавайской гитары не оставят равнодушными никого.
    Укулеле Veston KUS 15RD станет также прекрасным подарком романтичной натуре. Легкая и компактная укулеле - это идеальный выбор для путешествий. Море, закат и нежная мелодия этого инструмента просто созданы друг для друга.
    Veston KUS 15RD имеет стандартный размер, который принято называть "сопрано", и который традиционно считается максимально удобным именно для начинающих музыкантов.
    Научиться играть на укулеле не составит особого труда - мягкие нейлоновые струны, компактный размер, всего четыре струны вместо шести, которые имеет классическая гитара, и тот факт, что не требуется применять сложный прием барре для зажатия аккорда, сделают игру удовольствием.

    Верхняя дека и корпус выполнены из ламината....

    Цена:
    1881 руб

     Veston KUS 15GR укулеле
    Veston KUS 15GR укулеле
    VESTON KUS 15GR – элегантная и удобная при игре гавайская гитара в корпусе размера сопрано (S). Это модель начального уровня, самая маленькая из укулеле, которая отлично подойдёт даже неопытным музыкантам, тем, кто только начинает осваивать игру на укелеле, в том числе детям и подросткам. Гавайские гитары сейчас становятся всё более и более популярными. Укулеле - любимый инструмент многих знаменитых рок-музыкантов. Их часто используют/использовали в своем творчестве такие звёзды как Том Петти, Эдди Веддер, Джордж Харрисон и Брайан Мэй. Благодаря компактному размеру укулеле удобно брать с собой в поездки и путешествия. Корпус представленной модели VESTON KUS 15GR сделан из древесины агатиса. Укулеле обладает приятным мелодичным звуком. Инструмент эффектно выглядит в ярком зелёном цвете с головой грифа в цвет корпуса. Лады инкрустированы точками. Колки расположены симметрично - два сверху и два снизу. На укулеле установлены мягкие нейлоновые струны....

    Цена:
    1900 руб

     Губная гармошка Hohner Silver Star, DNT-54122
    Губная гармошка Hohner Silver Star, DNT-54122
    Диатонические гармошки фирмы Hohner известны своим качеством и великолепным звуком. Диатонические губные гармошки являются однонотными иинструментами. Эти гармошки отличаются от других наличием общего воздушного канала для язычков, работающих на вдохе и выдохе, что позволяет музыканту применять в игре такие исполнительские приемы как бенд, т.е. плавное изменение высоты тона, который придает типичное блюзовое звучание, и передувание (оверблоу), который позволяет извлекать промежуточные ноты, которые не представлены в диатоническом ладу.Такие губные гармошки применяются практически во всех стилях (блюз, фолк, рок, джаз и т.д.) Гармошки серии SILVER STAR – надежные и недорогие диатонические гармошки для начинающих. Подходят для исполнения музыки в стилях блюз, кантри и джаз....

    Цена:
    1239 руб

    Электронный музыкальный инструмент Native Instruments Komplete Audio 6 аудиоинтерфейс
    Native Instruments Komplete Audio 6 аудиоинтерфейс
    Native Instruments Komplete Audio 6 содержит в себе все необходимое для записи, воспроизведения и исполнения музыки. В сравнительно небольшом прочном металлическом корпусе есть четыре аналоговых входа/выхода, цифровой вход/выход. Два микрофонных входа...

    Цена:
    19176 руб

    Аксессуар Zoom G3n, Black педаль эффектов для электрогитары
    Zoom G3n, Black педаль эффектов для электрогитары
    Безграничные возможности для творчества.

    Если вы страстный гитарист, которому важна свобода и гибкость в ваших поисках идеального звучания, то процессор мульти-эффектов Zoom G3n поможет вам сломать все барьеры в творчестве.
    G3n – это многофункциональный процессор мульти-эффектов, который объединяет в своем небольшом корпусе самые реалистичные эмуляторы стомпбоксов, кабинетов и усилителей, когда-либо созданные Звуковой лабораторией Zoom. В его достоинства входят: звук высокого качества, портативный дизайн, 80- секундный лупер, интуитивно-понятный интерфейс. G3n станет идеальным дополнением вашего педалборда и предоставит вам все необходимые средства для того, чтобы улучшить тон вашей гитары и сделать ее звучание лучше, чем когда-либо.

    Бутиковые педали, легендарные усилители и высококачественные эффекты
    G3n включает в себя 70 качественно исполненных DSP-эффектов (68 эффектов, 1 Looper-педаль и 1 ритмическая педаль), плюс 10 самых реалистичных эмуляторов усилителей и кабинетов, которые когда-либо создавались Звуковой лабораторией Zoom. В гитарном процессоре G3n вы сможете найти все необходимые гитарные эффекты, например, овердрайв, дисторшн, компрессия, эквалайзер, дилэй, реверберация, фланжер, фэйзер, вибрато и хорус. Кроме того, в вашем распоряжении такие уникальные мульти-эффекты, как Seq Filter, Reverse Delay, HD Hall и OSC Echo.

    Создавайте сложные цепочки сигналов
    Используйте до семи эффектов и моделей усилителей/кабинетов одновременно, объединяя их в цепочки в любой последовательности. G3n объединяет в себе возможности сотен полноценных педалбордов, сохраняя при этом компактные размеры и чрезвычайную легкость в использовании.

    Реалистичные эмуляторы усилителей и кабинетов
    Выбирайте из пяти классических моделей усилителей и настраивайте звучание в соответствии с вашими запросами при помощи ручек и переключателей, как если бы вы настраивали сам усилитель. А затем объедините его с одним из пяти новых эмуляторов кабинетов, чтобы сделать звучание полноценным.
    Кроме того, у вас будет возможность скачать еще больше комбинаций усилителей и кабинетов. К примеру, Fender Bassman, Hi-Watt Custom 100, Mesa Boogie Dual Rectifier Orange Channel, Fender ’65 Deluxe Reverb и Orange Graphic120 доступны уже сейчас, и каждый месяц эта коллекция будет пополняться.
    Примечание: Названия производителей и продуктов являются торговыми марками или зарегистрированными товарными знаками и принадлежат соответствующим владельцам. Эти названия используются для передачи звуковых характеристик и не указывают их связь с корпорацией Zoom.

    Воссоздайте легендарные гитарные тона или станьте пионерами звука, используя 75 предустановленных патчей, которые были вручную созданы гитаристами Звуковой лаборатории Zoom. Используйте эти патчи, чтобы воссоздать легендарное звучание Эдди Ван Халена, Джими Хендрикса, Джимми Пейджа, Михаэля Шенкера и Брайана Мэя или создайте на их основе нечто совершенно новое.
    Используя бесплатную программу ZOOM Guitar Lab, вы сможете искать новые эффекты и эмуляторы усилителей и кабинетов, а также эксклюзивные патчи от таких артистов, как:
    Kyle Bolden (Stevie Wonder)
    Eric Struthers (Aaron Neville)
    Allen Epley (The Life and Times, Shiner)
    Richard Patrick (Filter)
    Jeff Schroeder (Smashing Pumpkins)
    Andrew Elstner (Torche, Tilts, Riddle of Steel)
    Christophe Godin (Morglbl)
    Luca Colombo
    Vinny Valentino (Steve Smith & Vital Information)
    Kiko Loureiro (Megadeth)
    Tommy Bolan (NYC, Banzai, Warlock)
    Ozielzinho
    Errol Cooney (Christina Aguilera, Stevie Wonder)
    Wes Geer (Korn, hed PE)
    Adam Hawley (Joss Stone)
    Chuck Loeb (Fourplay)
    Dan Spack (Volcano Choir)
    Craig Wedren (Shudder To Think)
    И этот список постоянно пополняется.

    Быстрое и интуитивное управление
    Ручки и переключатели G3n позволят вам с легкостью управлять и настраивать эффекты так ж...

    Цена:
    13178 руб

     Цифровой синтезатор Yamaha NP-12WH, белый
    Цифровой синтезатор Yamaha NP-12WH, белый
    Портативный клавишный инструмент Yamaha NP-12WH прекрасно подходит для начинающего музыканта. Наслаждайтесь игрой на прекрасном инструменте, где бы вы не находились. Отличительная черта этого компактного и элегантного цифрового пианино - простота его...

    Цена:
    17990 руб

     Ernie Ball Extra Slinky Nickel Wound струны для электрической гитары (8-38)
    Ernie Ball Extra Slinky Nickel Wound струны для электрической гитары (8-38)
    Струны для электрогитар Ernie Ball Extra Slinky всемирно известны своим ярким звучанием и превосходной интонацией. Эти струны производятся по самым высоким стандартам качества и с соблюдением технологии процесса производства, что является гарантией их прочности, надёжности и долговечности.

    Ernie Ball Extra Slinky – это стальная шестигранная сердцевина с никелированной стальной обмоткой. Струны сделаны из специально закалённой высокоуглеродистой стали, что обеспечивает хорошо сбалансированное звукоизвлечение и полностью раскрывает возможности вашего инструмента.

    Калибр струн: 8-11-14-22w-30-38...

    Цена:
    435 руб

    SKIFMUSIC. Гипермаркет музыкальных инструментов. 50 000 товаров для новичков и профессионалов с доставкой по России от 1 дня.
    2008 Copyright © CanDance.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
    Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт
    Яндекс.Метрика Яндекс цитирования